Круглый стол «Инновационная социальная политика как основа прогрессивного и солидарного общества в России»

Дата: .

5 декабря в Государственной Думе состоялся круглый стол на тему: "Инновационная социальная политика как основа прогрессивного и солидарного общества в России". В мероприятии, организованном фракцией "СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ", Социал-демократическим союзом женщин России и институтом "Справедливый мир" приняли участие депутаты, эксперты, ученые, активисты общественных организаций и волонтерских движений из 13 регионов страны, представители ряда федеральных министерств и ведомств – в частности, Фонда обязательного медицинского страхования и Фонда социального страхования РФ.

Открывая дискуссию, модератор круглого стола – зампред комитета ГД по вопросам семьи, женщин и детей Ольга Епифанова поблагодарила всех, кто откликнулся на приглашение принять участие в мероприятии. Депутат подчеркнула, что за круглым столом планируется обсудить широкий круг вопросов, поэтому на основе прозвучавших идей, предложений будет выработана соответствующая резолюция.

Коротко рассказав о принципах, которыми руководствуются члены профильного комитета ГД, Ольга Епифанова отметила, что все вопросы, связанные с поддержкой семьи, переведены на уровень региональной ответственности – это уже привело к существенным перекосам. Например, размер материнского капитала в регионах зачастую выглядит по-разному. Он колеблется от 25 до 350 тысяч рублей, а в некоторых регионах от него вообще отказались. Это неправильно, считает справоросс, и подчеркивает – должны быть выработаны минимальные стандарты финансовой обеспеченности – вне зависимости того, где живет получательница материнского капитала. 

Ярко выраженный патерналистский уклон имеет и наше законодательство в сфере социальной политики, – рассказала Ольга Епифанова. – Государство освобождает себя от хлопот, попросту откупаясь от регионов деньгами. При этом патернализм также осуществляется с перекосом. Возьмите поддержку семьи. Как правило, она оказывается беднейшим семьям. Государство видит бедняков, но при этом совершенно не замечает обычных людей, у которых очень часто нет уверенности в завтрашнем дне. Ведь достаточно одному из супругов потерять работу, и грань между самодостаточностью и бедностью быстро стирается.

Вместе с тем Ольга Епифанова подчеркнула, что в формировании современной социальной политики важную роль играет не только государство, но и социально ориентированные общественные организации, бизнес-структуры. К сожалению, отметила депутат, пока между ними системного устойчивого взаимодействия, которое необходимо налаживать.

Острые проблемы на круглом столе подняла профессор РГГУ, председатель Социал-демократического союза женщин России Наталия Великая, говорившая, в частности, о высоком уровне бедности в нашей стране. Как известно, в Конституции записано, что Россия является социальным государством. Однако реалии жизни не позволяют называть его действительно социальным, похоже, этого не произойдет и в ближайшие годы, отметила Наталия Великая. Социальные проблемы не решаются, а принимаемые решения, меры носят декоративный характер. Уровень бедности растет. По данным РАН, он достигает уже 20 процентов. Инфляция съедает повышение пенсий, зарплат и пособий. По уровню жизни мы в десятки раз отстаем от развитых стран.


На вопрос, что делать в этих условиях, социал-демократия отвечает: необходимо перераспределение доходов между кучкой богатых людей и нуждающимися, – сказала Наталия Великая. – Прогрессивная шкала налогообложения с успехом применяется в ряде развитых стран. У нас же от введения прогрессивной шкалы уклоняются под любыми предлогами. То же самое происходит и с налогом на роскошь – тут отговорками мы уже насмешили весь мир. Все это не позволяет получить государству настоящий социально ориентированный бюджет, который бы мог удовлетворить большинство населения.

О том, что россиянам приходится жить в обществе неравных возможностей, говорили и другие ораторы. Особенно это касается женщин. Патриархальная и несправедливая гендерная политика приводит к дискриминации женщин при трудоустройстве, оплате труда, продвижении вверх по карьерной лестнице. До сих пор на руководящих должностях в бизнесе и в органах власти женщин гораздо меньше, чем мужчин. О высоких государственных постах и вовсе говорить не приходится. Между тем, как показывают опросы общественного мнения, до 50% россиян готовы видеть женщин на министерских постах, 44% – губернаторами, 30% опрошенных считают, что женщина вполне может стать Президентом страны.

В то же время в отдельную дискуссию на круглом столе вылилось обсуждение такой, казалось бы житейской проблемы, как получение женщинами пособия по беременности и родам, по уходу за ребенком. Для того чтобы "выбить" эти мизерные пособия, молодым мамам приходится годами судиться со своими работодателями, проходя через все круги ада. Для помощи этим несчастным в ряде крупных городов задействованы волонтерские организации. Например, такие как общество содействия социальной защите граждан "Петербургская ЭГИДА", которую возглавляет Римма Шарифуллина. Подобные организации действуют и в Москве. Все это свидетельствует о запущенности болезни.


Кстати, о них. В эмоциональное и гневное выступление на круглом столе вылилось сообщение лидера оренбургских справороссов, депутата регионального парламента Владимира Фролова. Он уже давно борется за то, чтобы под видом оптимизации "социалки" на селе не закрывались больницы и школы. В области, где почти половина населения живет в сельской местности, там последовательно закрываются малокомплектные школы, закрыты все участковые больницы, в 102 деревнях закрыты фельдшерско-акушерские пункты, в ужасном состоянии находится служба "скорой помощи".

Остается надеться, что подобные сигналы с мест услышаны и приняты к исполнению представителями Минздрава, Министерства труда, Минэкономразвития, ОФМС, Фонда социального страхования, которые не только участвовали в дискуссии, но и отвечали на вопросы участников.

 

С Т Е Н О Г Р А М М А
Здание Государственной Думы. Зал 304.
5 декабря 2013 года. 11 часов.

Ольга Николаевна Епифанова кратко обозначила позицию Комитета Государственной Думы по вопросам семьи, женщин и детей:

Первое и очень важное. Мы не устаём повторять, что вне контекста семьи бессмысленно говорить о поддержке отдельных её членов. Поддерживать надо институт семьи и именно для семьи следует создавать благоприятные условия. Без детских садов, школ, поликлиник семья не сможет полноценно развиваться. И вообще всё, что связано с социальной инфраструктурой, не может быть успешно решено без участия государства. Несмотря на то, что в последнее время поддержка семей, в первую очередь многодетных стала гораздо более ощутимой, нашему законодательству здесь есть, куда совершенствоваться.

Второе. Нашим законодательством практически все вопросы социальной политики отнесены к сфере региональной ответственности. На мой взгляд, такой явный региональный уклон приводит к неравномерному решению очень острых социальных вопросов. Буквально сегодня в "Добром утре" на "России-1" как раз об этом говорили. Приводили пример очень разных региональных материнских капиталов от 20 тысяч рублей до 350 тысяч рублей. Вот такой разброс. А в ряде регионов он вообще не введён. То есть считаем от нуля до 350.

Требуется серьёзное участие в федеральных органах власти, чтобы сгладить это неравенство. Должны быть разработаны минимальные стандарты финансирования. Где бы ты ни жил, минимальный стандарт тебе обеспечивает Федерация, а всё остальное регион.

Третье. Наше законодательство в сфере социальной политики имеет выраженный патроналистический характер. Государство избавляет себя от забот, попросту откупаясь деньгами и мало или неэффективно занимаясь вопросами создания условий для жизни, устройства людей. Причём этот патернализм тоже с перекосом. Государство видит бедных. То есть те семьи, которые находятся у предельной черты, и совершенно не замечает так называемые обычные семьи.

В результате сегодня практически ни одна российская семья не может быть уверена в своём длительном благополучии. Достаточно потерять работу, потерять кормильца. Это мгновенно меняет статус семьи. Все эти риски возможны и в жизни любого человека, не должны превращать благополучную семью, семью, не способную воспитывать своих детей. Возможность парировать такие риски должна обеспечиваться нашей государственной семейной политикой.

Четвёртое. Формирование семейной политики как одного из направлений социальной политики. Огромную роль играет не только государство, но и социально ориентированные общественные организации, бизнес-структуры и религиозные конфессии.

У нас уже более шести лет действует, так называемое, социальное предпринимательство, включающее в себя инновационный подход в решении социальных проблем через предпринимательскую деятельность, развивается корпоративное добровольчество как одно из направлений социальной ответственности бизнеса. Важным инструментом продвижения и развития идеи благотворительности и добровольчества, реализации миссии некоммерческих организаций является социальная реклама. Всё это должно стать неотъемлемыми структурными элементами создания современной системы социальной поддержки граждан, однако, до настоящего времени системного устойчивого взаимодействия с ними и между ними не существует. Точнее взаимодействие есть, но только на уровне личных контактов.

В нашем комитете в последнее время много внимания уделяется вопросам совершенствования семейной политики и вопросам социальной защиты детей. Это законодательство, которое связано с поддержкой многодетных семей, детей-сирот, поправок в жилищное законодательство, создание гарантий по выплатам алиментов и другое. Кто предметно интересуется работой комитета, тот хорошо с этими результатами знаком, тем более, как правило, все законодательные инициативы в этой области получают очень широкое общественное обсуждение.

Кроме того, наш комитет участвует в подготовке новой концепции государственной семейной политики, она будет рассчитана до 2025 года, поэтому важно, чтобы она создавала благоприятные условия для решения всех проблем в этой области и не имела в своём составе положений, консервирующих нынешние системные недостатки.

Уважаемые коллеги, очевидно, что в нашей социальной политике есть мёртвые точки и узкие места, без ликвидации которых мы постоянно будем топтаться на одном месте, вновь и вновь возвращаясь к одним и тем же проблемам.

Речь здесь, конечно же, идёт об инновационном развитии образования, здравоохранения, жилья и социального страхования, включая, разумеется, пенсионное обеспечение, индивидуальные социальные услуги.

Сегодня в России колоссальный голод на социальные инновации, в обновлении нуждаются все аспекты социальной сферы, она вся снизу доверху должна быть пронизана принципами социальной справедливости, социальной ответственности, социального партнёрства и социальных гарантий. Но традиционно считается, что социальная сфера очень консервативна, люди привыкают жить в определённых условиях и опасаются перемен даже там, где они крайне необходимы.

Как не вспомнить шекспировского "Гамлета" - "уж лучше смириться со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться".

Мы, к сожалению, так и не научились взаимодействовать с людьми, готовить их к инновационным изменениям.

Вот вам для примера непридуманная история, которую рассказала мне моя пресс-секретарь. Однажды она наблюдала такую картину - женщина стоит на балконе и кричит дочке, которую послала в магазин: "я забыла тебе сказать, шампунь ещё купи, только внимательно прочитай все надписи на этикетке. Если, не дай бог, там будет слово "инновация", ни за что не покупай, иначе все волосы повылезают".

Вот вам иллюстрация отношения людей к навязыванию инноваций.

Инновации нельзя внедрить, они прорастают сами и только там, где этот рост мотивирован и где есть почва для такого прорастания. Поэтому сегодняшнее наше с вами здесь обсуждение, наша встреча - важный шаг к решению стоящей задачи. Здесь важны все точки зрения, которые сегодня будут высказаны.

Спасибо за внимание.

Тема выступления: "НКО как фактор формирования современной модели социальной политики".

Добрый день, уважаемые гости, участники нашего "круглого стола"!

Я хочу сказать, что все специалисты, эксперты в области социальной политики давно заметили, что в неустойчивой экономике в переходных обществах наиболее благоприятное социальное самочувствие обеспечивается именно решением социальных проблем, когда люди хотя бы относительно уверены, что наиболее насущные социальные права и гарантии будут им обеспечены.

И, вы знаете, социологические исследования, проведённые различными нашими известными службами ФОМ, ВЦИОМ, "Левада-центр", на 2012 год показали, что люди, действительно, на первый план выдвигают удовлетворение, прежде всего, своих социальных прав, гарантий. Я думаю, что ни для кого не секрет, реформа ЖКХ, реформа образования, реформа медицинской сферы оказания услуг, реформа пенсионного законодательства и так далее, я так далее, я не буду это продолжать, сегодня очень напрягают наше общественное и социальное сознание.

И поэтому среди наиболее волнующих россиян проблем в 2012-м, к концу 2012 года люди вынесли на первый план следующую десятку "горячих" проблем:

- Рост цен, опережающий рост реальных доходов, до 70 процентов волнует россиян.

- Низкий уровень доходов и плохое материальное положение беспокоит опять же до 60 процентов наших россиян.

- Рост наркомании, к сожалению, алкоголизма до 45 процентов наших россиян.

- Низкий уровень медицинского обслуживания до 42 процентов наших россиян.

- Коррупция, взяточничество во власть предержащих 40 процентов населения.

- Плохие жилищные условия, проблемы жилищно-коммунального хозяйства до 38 процентов россиян.

- Недостаточная социальная защита населения до 36 процентов россиян.

И проблемы с обеспечением материнского капитала семей, о которых, как вы знаете, тоже объявлено, завершающееся к 2016 году, беспокоит около 40 процентов россиян.

Таким образом, мы видим, что на конец 2012 года, а вот уже и 2013 год заканчивается, "горячую" повестку проблем составляют именно социальные проблемы, а именно социальные права.

Очень хорошо сказала Ольга Николаевна (прим. Ольга Николаевна Епифанова), можно ли их решить, только опираясь на одну властную государственную политику нашего государства? Я думаю, нет, потому что мы знаем, что социальное государство обозначено в Конституции, но оно как формально юридическая диспозиция в большей степени, нежели как реальная, фактически наполняемая номинация и реальность нашей жизни.

И поэтому, вот только опираясь на патерналистические подходы, только опираясь на одно государство, мы уже прекрасно поняли, что невозможно решить социальную повестку нашего дня и решить насущную "горячую" социальную повестку.

Только во взаимодействии с социально ориентированным бизнесом, с растущим некоммерческим сектором нашего общества, то есть с общественной организацией, участием, гражданскими, деловыми инициативами мы действительно можем решить и удовлетворить растущие социальные ожидания и "горячую" социальную повестку нашего общества.

Я не скажу, что мы за последние 20 лет или десятку лет в этом отношении не продвинулись, ничего подобного. Я хочу сказать, что на повестке дня стоит принятие федерального закона о социальном предпринимательстве нашего бизнеса. Это очень хорошо. Бизнес действительно за последнее время очень серьёзно продвинулся в этом направлении.

Мы сегодня уже видим, что растёт число наших крупных корпоративных организаций, бизнес-организаций, которые считают нормой в конце года писать и публиковать социальные отчёты своих компаний, которые являются действительно очень серьёзной визитной карточкой успешной деятельности, ориентированной на удовлетворение ожиданий, социальных ожиданий своих потребителей.

Я хочу сказать, что исследования, которые мы проводим и проводят различные наши дружественные социологические службы, показывают, что в отношении социального предпринимательства, корпоративной благотворительности мы всё-таки пока находимся на модели прагматически ориентированного бизнеса. То есть бизнесу очень важно всё-таки соблюсти баланс своих прагматических интересов, прежде чем идти на социальную отзывчивость по отношению к социальным ожиданиям наших граждан.

Тем не менее, вот такая прагматическая модель социальной ориентации у нашего бизнеса говорит о том, что постепенно формируется, исходя из движения навстречу, прежде всего, своим интересам социальная открытость нашего бизнеса, заинтересованность в решении проблем социальных ожиданий нашего общества.

Сегодня, благодаря совместным усилиям Государственной Думы, Общественной палаты, крупных бизнес-ассоциаций, мы видим, какой пошёл отклик в регионах. Когда проводятся установочные семинары и постановочные модельные "круглые столы", то региональные бизнесмены заинтересованы в том, чтобы какую-то часть своего дохода инвестировать на решение насущных "горячих" социальных проблем своих региональных сообществ.

Для примера возьмем участвующую в круглом столе Епифанову Ольга Николаевна. Она, кстати говоря, часто не афиширует это, но один из таких механизмов социально-ориентированного бизнеса, а именно - именные стипендии, именная поддержка, которую Ольга Николаевна проводит в своём Архангельском регионе, который занимает второе место по социальным, я бы сказала, параметрам инвестиций бизнеса и некоммерческих организаций, говорит о том, что в лице даже конкретных носителей, которые являются и депутатами, социальная именная поддержка неимущих социально уязвимых групп становится нормой.

Я бы хотела больше здесь говорить о формировании инновационной модели социальной политики, связанной с тем, что мы должны в большей степени опираться на гражданскую инициативу.

Дело в том, что ресурс гражданского общества, о котором мы говорим последние 10 лет, в этом отношении существенно недоиспользуется. Потому что государство, давая и направляя в финансовые потоки через нижестоящие министерские, ведомственные структуры, всё-таки застревает в очень ржавом окостеневшем бюрократическом механизме и государство не всегда поспевает туда, где на горизонталях нужно присутствие гражданской инициативы, которая быстрее и адреснее доходит до проблем местного сообщества, регионального сообщества.

Я вам просто назову несколько цифр, которые здесь достаточно хорошо известны экспертам, присутствующим, специалистам. На сегодняшний день в нашей стране зарегистрировано официально 402 тысячи некоммерческих организации, в прошлом году их было 380 тысяч, конечно, реально из них работают, безусловно, половина.

Но что мы отмечаем в последнее время? Тенденцией последних лет стала увеличивающаяся доля неформального сектора гражданских инициатив, а ни эта ситуация с реально регистрируемыми некоммерческими организациями, которые фиксируют, открывают себя, идут, собственно говоря, в это формальное публичное пространство.

Более того, в последнюю пятилетку мы заметили появление такого мощного потока, который мы назвали движением добровольчества, волонтёрства, который снизу вырастает и становится более масштабным, более разветвлённым, более диверсифицированным, нежели ожидало наше государство. Это растущее гражданское волонтёрство, добровольчество ведь не всегда может формально бюрократически быть зарегламентировано, более того, оно избегает этого, является тем фактором, который социально снизу заставляет государственные органы более грамотно выстраивать государственную и социальную политику, ориентированную на более мобильную, более активистскую модель взаимодействия гражданской инициативы государства в сфере решения насущных социальных проблем.

В этом отношении мы не являемся какими-то оригинальными людьми, нет. Дело в том, что в развитых странах современного мира, безусловно, организации третьего сектора, так называются сегодня некоммерческие организации, являются очень мощным, я бы сказала, представителем той скорой помощи, которая более оперативно доходит и более оперативно выявляет насущные социальные потребности, и более гибко мобильно их удовлетворяет.

И поэтому государство доверяет некоммерческому сектору, до 50 процентов бюджетов некоммерческих организаций составляют вложения государства, которое возмещает им оказанные социальные услуги и считает их равноправными партнёрами в решении проблем социальной сферы.

Я приведу конкретный пример: например, в США в решении проблем здравоохранения до 30 процентов уже сегодня спокойно отдаётся в оказание спектра социальных услуг некоммерческим организациям. Поэтому ничего удивительного нет в том, что мы движемся в сторону поиска вот этой и очень инновационной и активисткой модели социальной политики в сторону некоммерческого сектора и деловой инициативы.

Конечно, значительный шаг в этом был сделан 40-м постановлением федерального закона "О формировании федеральной целевой программы "О поддержке социально ориентированных некоммерческих организаций".

Более того, в развитии этого закона было принято 713-е постановление Правительства Российской Федерации, которое в серьёзном сопоставимом материальном ресурсном плане поддерживает некоммерческие социально-ориентированные организации.

Сегодня социальные организации ориентированы в имущественном плане на региональное развитие, которое является "горячей", приоритетной политикой нашего Правительства, Общественной палаты и Государственной Думы, которые позволяют говорить о том, что организации серьёзно заявились и компетентностно, профессионально себя предъявляют на рынке социальных услуг.

В завершении своего выступления я хотела бы сказать, что в этом зале присутствуют многие представители некоммерческих организаций, которые снизу выросли и вошли в эту программу, и серьёзно укрепляясь, опираясь, присутствуют и заявляют о себе на рынке социальных услуг.

Наше общество (правильно здесь было сказано) в условиях неустойчивой, переходной экономики медленно, но всё-таки разворачивается в сторону принятия некоммерческих организаций как реальных поставщиков социальных услуг. С 65 процентов до 48 процентов снизилось недоверие к представителям некоммерческого сектора, которые идут, в плане серьёзного, компетентного оказания социальных услуг.

И я думаю, что такие сферы, как социальное сиротство, его профилактика, материнство и детство, повышение качества жизни пожилых людей, социальная адаптация инвалидов и их семьей, развитие дополнительного образования, сферы услуг в плане художественного творчества, массового спорта, деятельности детей и молодёжи, краеведение и экология - крайне важные сферы. Также, сегодня важна поддержка и социальная политика в сфере миграционной политики, межнационального сотрудничества.

Вот здесь, я думаю, никакие государственные заявки не будут успешно реализованы, если они не будут поддержаны низовой гражданской инициативой снизу, которая очень гибко, серьёзно и компетентностно, ресурсно вливается сегодня и закрывает многие дыры, которые образовались в нашей социальной политике, наполняет действительно реальным, живым, человеческим и социальным содержанием.

И я думаю, что соединение растущего, взрослеющего гражданского общества с усилиями государства в формировании инновационной политики в социальной сфере в современном российском обществе ждёт большое будущее. И я думаю, что в этом направлении движется и бизнес, и некоммерческое общество, и государство. И только здесь мы можем найти действительно успех и поддержку в наполнении реальным содержанием социальной функции нашего государства.

Спасибо.

Тема выступления: "Основные направления деятельности по поддержке материнства и детства".

Уважаемые коллеги, я благодарна за то, что вы меня пригласили, потому что эта площадка очень важна. Определяющими являются те вопросы, которые сегодня поднимаются, и то представительство, которое сегодня участвует.

Здоровье - это здоровая семья. Поэтому мне хотелось бы сказать несколько слов о том, в каком направлении сейчас развивается эта столь значимая отрасль.

Не надо много говорить о том, что в последние десятилетия здравоохранение определялось по остаточному принципу. Я сама бывший работник и Министерства финансов СССР, и Министерства финансов Российской Федерации, и это прекрасно знаю. Поэтому, могу сказать, что полномасштабные изменения в сфере здравоохранения начали происходить с 2011 года.

Мы являемся членами международных ассоциаций: и Всемирной организации здравоохранения, и Международной ассоциации социального обеспечения. Абсолютно правильно, что, когда идёт снижение темпов экономического развития, надо пристальнее смотреть к проблемам, потому что социальный взрыв неминуем.

Поэтому, то, что сейчас у нас проходит в отрасли с 2011 года - последствия принятого политического решения в 2010 году о направлении дополнительно 2-х процентов страховых взносов в систему здравоохранения. Мы ещё не забыли 2010 год, ещё остались последствия экономического кризиса.

Мы не могли просто дать в систему эти деньги, потому что очень разный был уровень здравоохранения. Мы не могли сразу внедрить стандарты. Поэтому было принято решение о направлении 2-х процентов (повышение страховых взносов) на три цели. Первая цель - укрепить материально-техническую базу. Вторая - ввести информатизацию, потому что у нас информатизация в большинстве лечебных учреждений заключалась только в бухгалтерии и у финансистов, то есть такие сегментарные проявления. И третье - внедрение стандартов. Очень важная тема, по которой любой гражданин должен получать объём и порядок оказания помощи независимо от его местонахождения.

Вот прошло два года. В ключе сегодняшнего нашего обсуждения я хочу сказать о том, что глава Правительства указал, что из 670 миллиардов, которые пошли в систему, 25 должно идти на материнство и детство. И вот за два года 108 миллиардов было направлено. Были капитально выстроены 40 объектов (я говорю о строительстве), это большие деньги. Капремонт был в 1450 лечебных учреждениях. Было закуплено около 112 тысяч единиц оборудования. Опять же, это сфера материнства и детства.

В этих же программах модернизации, которые каждый регион вёл, прошла диспансеризация 14-летних подростков. Вот на это было направлено около 3 миллиардов. Сейчас программа закончилась.

Но с 2011 года мы должны были понять, как же нам быстрее (качественнее и доступнее) обеспечить медицинской помощью. В течении последних двух лет мы выстраивали трёхуровневую систему оказания медицинской помощи. В первую очередь, это первичное звено, где доступность должна быть 5 - 10 минут. Это в шаговой доступности, как мы говорим. И, скажем так, те заболевания, которые не требуют особой квалификации специалистов и особого оборудования. Второй уровень - уже специализированная помощь. Это межмуниципальные организации, районные больницы. И третий уровень (это то, что на субъекте Российской Федерации) - это высокотехнологичность. То есть когда только поступает звонок о том, что наш гражданин заболел, идёт уже процесс маршрутизации, на какой уровень его доставить.

Мы с вами знаем о том, что 30 июля был Госсовет по обеспечению доступности и качества медицинской помощи. Я хотела маленькую ремарку сказать, что 10 лет назад только такой Госсовет вот и был, посвящённый проблемам здравоохранения. И, безусловно, сейчас вся работа Минздрава и нашего фонда направлена на решение этих задач, чтобы в каждом даже тяжело доступном населенном пункте все были обеспечены медицинской помощью.

Поэтому уже сейчас стоит задача, чтобы до 2018 года регионы приобрели 200 передвижных амбулаторий и фельдшерско-акушерских пунктов. Кстати, 850 фельдшерско-акушерских пунктов за последние годы уж выстроено.

Мы работаем не только в своих федеральных программах, направленных на решение проблем заболеваемости, но мы работаем и с профильными министерствами. Достаточно сказать, что мы с Министерством сельского хозяйства в их программой "Развитие села до 2020 года" сотрудничаем. Там тоже стоят задачи по развитию сельской медицины.

Мы оснастили за счёт средств ОМС 19,5 тысячи санитарных машин ГЛОНАСС, что позволит более оперативно оказывать медицинскую помощь, и были открыты 2,5 тысячи станций скорой медицинской помощи.

Сейчас решается вопрос и по санитарной авиации. Здесь активно принимает участие представительство северных регионов. Мы с вами знаем о том, как у нас лет 20 лет назад была развита санитарная авиация: фактически в каждом улусе, если, предположим, говорить о Якутии... Сейчас мы вновь возрождаем санитарную авиацию. У нас будет пилотник. Потому что мы не можем, ещё раз говорю, позволить, чтобы, несмотря на недоступность, помощь была не оказана.

Когда мы говорим о материнстве и детстве, я хочу подчеркнуть, что это одна из трёх тем, которая заявлена в качестве стратегической в Министерстве здравоохранения. И здесь на первый план выходит профилактика и диспансеризация.

Раньше они были для работающего населения. Сейчас у нас идёт всеобщая диспансеризация и профилактика. Потому что любая страна мира не скажет о том, что у неё достаточно средств на здравоохранение. Поэтому мы не можем себе позволить сейчас 70 процентов финансовых ресурсов направлять на стационары, на дорогое лечение, потому что лечить можно дорого и долго. Поэтому вся политика сейчас в части оказания медицинской помощи направлена на выявление ранних рисков.

Эта программа запущена с 1 января 2013 года. 21 миллион прошли диспансеризацию. Из них: 6,7 малышей. Взрослые проходят диспансеризацию по полному кругу один раз в три года. Может быть, даже и есть основание на это, что она формальная. Сейчас у нас диспансеризация проводится в два этапа. Первый этап - проводятся общие исследования, причём в зависимости от возраста и пола человека, который проходит диспансеризацию.

И потом в случае выявления риска его уже направляют на второй этап, где проводится более углублённое обследование, и, так сказать, выдаётся индивидуальный паспорт, по которому человек, здесь очень много, кстати, зависит от пациента, дальше себя ведёт.

Вот эта всеобщая диспансеризация, позволит нам, как мы планируем, сейчас уже по окончанию года снизить смертность, порядка, на 30 процентов там, где есть степени риска.

Что касается детей. Сейчас выстроена цепочка от нашего человечка, который является ещё плодом, до взрослого. И Минздравом сейчас выведены новые алгоритмы дородовой диагностики, которые уже несколько лет проходят. Когда рождается малыш, проводится неонатальный и аудиологический скрининг. Так, диспансеризация детей проводится ежегодно до достижения ребенком 18 лет. Причём в отдельную группу медицинского наблюдения входят те дети, которые находятся в патронажных семьях. Раньше этого не было. Раньше это была диспансеризация только тех детей, которые в трудной ситуации находятся, в стационарных учреждениях - дети, которые находятся под патронажем и в приёмных семьях.

Вы знаете, вот то, что я докладываю, это не сухие цифры, потому что наша команда фонда и Минздрава всё это время выезжали в регионы. Я сама присутствовала в ряде регионов, где губернаторы уделяли пристальное внимание тому, чтобы дети проходили диспансеризацию в самых лучших лечебных учреждениях, чтобы их обследовали на самом лучшем оборудовании.

Что касается детской смертности, сейчас детская смертность составляет 8,2 процента. В прошлом году она была 8,7 процентов. Процент снижается. Но я хотела отметить только то, что мы с 2012 года перешли на новые критерии деторождения, то есть у нас уже малышом считается пятисот граммовый человечек.

И сейчас третье направление, которому мы уделяем большое внимание, это тот факт, что за счёт средств обязательного медицинского страхования будет построено 32 перинатальных центра. Это именно тот третий высокий уровень оказания услуг, где имеется оборудование и специалисты. Это 52,7 миллиарда средств обязательного медицинского страхования.

Субъекты, естественно, подписывают соглашения, что не только будут выстроены новые учреждения, но они будут и обеспечены медицинскими кадрами, потому что мы с вами знаем, что это особая проблема, потому что была разрушена кадровая система, особенно в регионах. И то, что мы сейчас делаем - это проект, "Земской доктор". Мы даём 1 миллион рублей сельским врачам до 35 лет, которые, работают в сельской местности 5 лет. Мы этот проект ведём уже третий год. На 2014 год мы его продлили.

Очень много решений принимают сами регионы и по выделению квартир, и по выделению земельных участков под перинатальные центры. Поэтому регионы должны взять на себя обязательства, чтобы медицинские кадры были на новых местах.

Поэтому те меры, которые принимаются во всех направлениях, я думаю, способствуют тому, что мы переломили 20-летнюю тенденцию, когда у нас смертность превышала рождаемость. Это очень большие показатели.

Мы будем заключать соглашения со многими странами. И мы идём вперёд, мы знаем наши проблемы, но мы знаем и направления, куда мы идём, и думаем, что вы нас поддерживаете.

И, Лариса Игоревна, вот в том числе и вам адресовано, безусловно, мы полностью согласны, что у нас должен быть выстроен диалог с гражданским и с медицинским сообществом. У нас уже привлечено 7 тысяч медицинских специалистов, создана рабочая группа по каждому профилю заболеваний и при каждом министерстве создан общественный совет, который работает вот по этим направлениям.

Поэтому мы готовы к диалогу. Спасибо вам большое за внимание.

Тема выступления: "Опыт европейских социал-демократий в реализации идей социального государства".

Выступление Светланы Александровны (прим. Корчевская Светлана Александровна) напомнило мне известный слоган, который я видела недавно на одной больнице - "здесь не только лечат, но и вылечивают". Вот очень бы хотелось, чтобы лечили у нас не так долго, но эффективно. И, наверное, этот тезис и эту максиму можно отнести ко всем отраслям нашей социальной политики, потому что проблемы есть везде, а понимание необходимости формирования социального государства в полной мере пришло к нашей политической элите, к сожалению, недавно. И неслучайно вы сказали о рубеже, о 2011 году, потому что я очень хорошо помню, когда в начале 2000-х годов представители политической элиты, занимающие высшие должностные посты, более того, в качестве аргумента против активной социальной политики, приводили такой, например, тезис: "если в стране платят за бедность, болезни и старость, то население через некоторое время становится бедным, больным и старым".

Или, например, говорилось о том, что долгосрочное последствие идеологии и практики социального государства - это упадок в обществе традиционных ценностей и морали. Вот такие парадоксальные выводы.

И надо сказать, что подобные людоедские высказывания очень часто звучат из уст и сегодня, напомню вам высказывание коллеги Мао, или вашего коллеги - Исаева, который предлагал дополнительные проценты в накопительную часть пенсии в случае, если они не переведены в негосударственные пенсионные фонды, вообще забирать и ликвидировать, и никоем образом не пристраивать.

Но всё это, конечно, следствие весьма популярных тезисов в общественном сознании о том, что давайте сначала обеспечим экономический рост, а уже потом будем проводить экономическую социальную политику.

И, как мне кажется, такой подход глубоко порочен, потому что опыт развития социальных государств в Европе демонстрирует, что чем больше и чем эффективнее государство вкладывает в социальную сферу, тем как не парадоксальнее, мы можем получать дополнительные проценты в национальный доход государства. И это неголословное утверждение, это, в общем, подтверждённые статистические факты, на которые можно было бы государству ориентироваться.

У нас пока сегодня, к сожалению, социальную политику рассматривают в отрыве и от политики обеспечения занятости и создания рабочих мест, и в отрыве от понимания перехода к экономике знаний, что в сегодняшнее время очень важно. И, конечно, я далека от того, чтобы идеализировать социальное государство, понятно, что эти дискуссии о его плюсах, о его минусах - дело вполне обычное и нормальное, тем более, что со времени соглашений, подписанных на основе первой редакции Европейской социальной хартии в 1961 году, тоже прошло очень много времени, и Европейская социальная хартия обрастала новыми положениями, новыми идеями, и отражала новые тенденции в социальной политике, прежде всего, Европейского союза.

Но, тем не менее, обращу внимание на то, что разные модели социального государства подразумевают различную специфику социального страхования, объёмы социальных услуг, которые государством оказываются. И неслучайно классификация режима благосостояния, исходя из политико-идеологических ориентаций правящей элиты - либеральная модель, консервативная модель или социал-демократическая.

И понятно, что реализация, например, социальной политики при социал-демократической модели, на которую мне бы хотелось, чтобы наше государство стало ориентироваться, опирается на принцип равенства прав, на возможные льготы для всех граждан, независимо от трудового вклада и реальной нужды.

Надо сказать, что этот принцип был уже реализован к 80-м годам XX века в Скандинавии и Нидерландах. Но вы также хорошо знаете, что в последние два десятилетия и страны всеобщего благосостояния переходят на смешенную модель социальной политики, обращаясь к адресной помощи, к зависимости величины пособия от заработной платы, социальной принадлежности и так далее, что, собственно, и показывает и подвижность, и гибкость социальных систем Европы. Но неслучайны и ориентации на так называемый "третий путь" и принятие манифеста Блэра-Шредера, когда социалистические, социал-демократические правительства переходили на эту новую модель, так называемую менеджеризацию госуправления, когда эффективность и правительственных учреждений оценивалась по определенным критериям, а не по параметрам расходования бюджета. Это, конечно, тоже очень важно и очень интересно. Но мы-то хартию подписали в 2000 году, сделав таким образом первый шаг на пути построения социального государства, но тем не менее ратификация ее, вы знаете, затягивалась. Понятно, чего мы боялись. Боялись того, что мы не обеспечим реализацию всех принципов, которые, собственно, мы и подписывали в Европе.

Обращу внимание на то, что наши социальные реалии, на которых бы мне не хотелось подробно останавливаться, тем не менее, не позволяют назвать наше государство социальным. И, видимо, в ближайшие десятилетия мы тоже не сможем этого сделать, потому что, несмотря на достаточно высокий уровень ВВП на душу населения, даже в условиях благоприятной конъюнктуры на рынке, многие объективные социальные показатели у нас достаточно низки, начиная от средней пенсии на душу населения, заканчивая средней зарплатой на душу населения и, наконец, вот этими показателями прожиточного минимума и МРОТ, на которые ориентируются наше правительство, выстраивая бюджет.

Но, кроме того, сохраняется проблема дифференциации доходов, которые тоже превышают все возможные нормативы и рост коэффициента жизни. Это тоже имеет позитивную динамику в последние годы.

По последним оценкам Росстата, исходя из прожиточного минимума, количество бедных в стране после небольшого сокращения за годы кризиса, снова выросло до 17-18 процентов населения. А по оценкам социологов, наших коллег из института социологии РАН - 12 процент населения находятся за чертой бедности. Что собственно позволяет говорить о стагнирующей бедности, а меры, которые государством принимаются сегодня, проблему не решают, а скорее носят такой декоративный характер. Любые повышения стипендий, пенсий, индексация мгновенно съедаются инфляцией. Рост зарплаты бюджетников до последних двух лет искусственно тормозился. Сегодня объявлен зеленый свет этому росту, но вы также знаете, что этот рост обеспечивается за счет сокращений, значительных сокращений в бюджетной сфере и за счет увеличения нагрузки, в частности на преподавателей и, в том числе и на медицинских работников.

Нет необходимости также говорить о том, что и прожиточный минимум в России, конечно, занижен. Он строится на основе стоимостной оценки потребительской корзины, а также обязательных платежей и сборов. На основе прожиточного минимума строится и размер МРОТ. И я должна сказать, что практически все государства Европы и Северной Америки уже давно перешли на систему социальных стандартов потребления, которые, конечно, позволяют более гибко выстраивать социальную политику и более гибко выстраивать адресную социальную помощь. Но наш состав потребительской корзины вызывает, скорее, недоумения и заставляет время от времени журналистов или просто активистов гражданского общества попытаться жить на этот прожиточный минимум, ну, что вызывает такие разночтения в наших средствах массовой информации и откровенные издевательства над теми, кто этот прожиточный минимум высчитывает. Без всяких шуток скажем, что, учитывая стоимость потребительской корзины ребенка, например, так же, как и пенсионера, можно сказать, что она меньше чем у взрослого человека, и, например, сумма 15 тысяч 800 рублей в месяц для семьи из трех человек считается в России более чем достаточной. Это тоже такая хорошая иллюстрация.

От экономически развитых стран мы пока отстаем по уровню заработной платы в 8-10 раз. И на главный вопрос, озвученный, скажем, в свое время Черномырдиным, помните, когда он сказал: "Где деньги возьмешь?", вот социал-демократы всегда здесь отвечают однозначно: "Необходима эффективная система распределения и перераспределения доходов, во-первых. А, во-вторых, более эффективная система распределения и перераспределения национального дохода".

И здесь мы должны с сожалением говорить о том, что наша налоговая политика, которая основана на плоской школе подоходного налога, не показала своей эффективности. Потому что по замыслу введения этой плоской шкалы, она должна была вывести из тени крупные капиталы и предотвратить их вывоз за рубеж, чего, конечно, не происходит. И вы знаете, что вывоз капитала растет. В оффшорные зоны уходит огромное количество денег. И на деле эта политика сокращает поступления в бюджет, которые могли бы идти на социальную поддержку необеспеченных или незащищенных групп населения.

В настоящее время практически ни одна из развитых стран даже не подвергает сомнению идею дифференцированного подхода к налогообложению. Так, во Франции прогрессивная шкала налогообложения включает семь ступеней, в США пять, в Австрии, Германии, Нидерландах - четыре. А вот России так же как, допустим, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Украина, в свое время одной из первых перешла на эту плоскую систему.

Конечно, кризисы, стагнация тоже изменили налоговую политику европейских государств, в том числе и социал-демократических правительств. И, если, например, в 70-80-е годы скандинавские страны были такими апологетами высоких налогов и щедрого их расходования, и государственные расходы, например, в Швеции в 1993 году достигали 67 процентов, вы только вдумайтесь - 67 процентов её ВВП. Сегодня доля госрасходов сокращена на 18 процентов и уже ниже, чем во Франции, но по-прежнему в два раза выше, чем в России.

Кроме того, в условиях кризиса вы тоже об этом хорошо знаете, ряд европейских стран повышал налоги на высокие доходы. Мы же, наоборот, по-прежнему, пытаемся насмешить весь мир, принимая беглецов от налогообложения разных стран и поддерживая наших беглецов от уплаты налогов.

И, в общем-то, можно сказать, что, к сожалению, налоговая политика пока не является действительно инструментом экономической политики, что, собственно, не позволяет и формировать бюджет таким образом, чтобы он устроил и оппозиционные партии, и многих представителей гражданского общества.

В частности, вы знаете тоже, что в последние годы у нас происходил рост налога на недвижимость, происходил скачок социальных налогов, что, собственно, травматично в первую очередь для малого бизнеса и для трудоемких, в том числе модернизационных отраслей экономики. И здесь тоже следует сказать, что и риторика политической элиты изменилась. Если пять лет назад мы слушали эти чудесные слова: инновация, модернизация, то сегодня как-то уже все благополучно об этом забыли. Модернизировать ни нашей экономики, ни российскому обществу, по всей видимости, не надо. И вся память об инновациях и модернизациях, видимо, останется в нашем населении в виде энергосберегающих лампочек, которые худо или бедно всё-таки в обиход у нас вошли.

Другой интересный вопрос - это расходование общенациональных доходов. Вы помните тоже, сколько копий было сломано из-за Стабилизационного фонда. И вот уже сколько десятилетий мы говорим о нефтяном проклятии России и мечтаем о том, чтобы уже, наверное, лучше было бы, чтобы все наши ресурсы истощились.

Хороший пример - Норвегия, которая тоже является крупнейшим субъектом, который добывает ресурсы и перерабатывает ресурсы. Сейчас это один из крупнейших производителей нефти. Она не является членом ОПЕК, но тем не менее умудряется как-то вести активную работу по совершенствованию своей социальной политики. И нефтяной бум в Норвегии привел не к росту количества миллионеров, а к росту расходов, которые тратятся на социальную сферу.

Так, например, за последние 30 лет число работающих в сфере образования увеличилось вдвое, в области здравоохранения и социального обеспечения - в 4 раза. И на долю госсектора приходится порядка 52 процентов ВВП страны. У них также был учрежден Фонд национального благосостояния, ранее известен как пенсионный фонд. И доходы от естественных ресурсов направляются в этот фонд, минуя те налоги, которые распределяются индивидуально на граждан.

Вижу, что у меня уже время подходит к концу. Спасибо большое за понимание.

Спасибо, уважаемое собрание, что вы предоставили мне такую честь выступить.

Я - многодетная мать, у меня восемь человек детей. Я пенсионерка. Я представляю общественную работу, в городе стаж моей работы уже 20 лет. Ещё тогда благотворительный фонд "Забота" делал действительно великие дела, потому что правительство Красноярского края в то время, когда было экономически трудно, помогало. Тогда было разграничение: многодетные, а потом - социально бедные люди, или те люди, которые стояли, как сегодня говорят, на грани бедности. Поэтому многодетные имели хороший статус. И я чувствовала, что действительно государственная поддержка идет.

Я представляю депутата законодательного собрания Марину Ивановну Добровольскую, так как я работаю в общественной приемной. Ещё, я член партии "Справедливая Россия " и тоже работаю в приемной. И ко мне приходят десятки людей каждый день. Также, здесь со мной присутствует многодетная мама Архипова Ольга Владимировна. У нее четверо детей.

Что можно сказать о нас? Мы бездомные на сегодняшний день. Я живу в общежитии уже с 1995 года. Эксперимент государство проводило на мне, и можно сказать стоят печати. Эксперимент проходил, но ничего, что было на мне испытано, не одобрено лично мною. Мы уехали с мужем, когда у нас было еще двое детей. И когда разрушился Советский Союз, мы вернулись в Россию, в Красноярск из города, из которого мы уезжали. Мой муж был очень хорошим строителем, плотником-бетонщиком. Он строил Красноярскую ГЭС, и кода семья приехала, он уже год работал на восстановлении и на реконструкции алюминиевого завода.

Вы знаете, мы наивно полагали, что государство увидит, что семья русских вернулась в Россию, и нам будет оказана помощь. Нет, этого не произошло. И мне пришлось, вы знаете, как говорится, идти ва-банк. Я пришла в социальную защиту и сказала: вот мы переехали. Государство имеет такой закон, что тем, кто вернулись в Россию, должно оказывать помощь. Нам сказали, что у них и так много здесь нуждающихся и без нас. Мне ничего не оставалось делать, я взяла свидетельства о рождении своих детей (восемь человек) пришла в гороно. Они спросили, по какому вопросу мы пришли? Я сказала: я пришла сдавать своих собственных детей в детский дом. У меня нет возможности снимать жилье, хорошую квартиру. Мы снимаем с мужем однокомнатную квартиру, финансы не позволяют нам больше. Она схватила документы и убежала. Я подумала, что сейчас подъедет или "скорая помощь" и в дурдом меня отзовут, или милиция.

Но, к моей великой радости, там оказались очень хорошие специалисты. Они обзвонили все, наверное, возможные и невозможные организации. Она приходит с дрожащим голосом: "Вы знаете, возьмите документы, вот мы договорились, там, на Светлова 8 есть общежитие, оно, правда, разрушенное, но вам там пообещали дать комнату. Мой муж был строителем и работал у хорошего директора, Анатолия Петровича Быкова. И когда мы пришли попросить, чтобы нам оказали помощь в восстановлении этого общежития. Как оказалось, действительно, оно было совершенно разрушено, там было два "КамАЗа" мусора в комнатах, которые нам предоставили. У меня оказалось 5 комнат в общежитии, что со временем получилось, что это лучше даже, чем пятикомнатная квартира на тот момент.

Так что вот такие эксперименты социальной защиты я увидела. Но благодаря тем людям, которые мне помогли, я поняла, что я могу защищать не только свои интересы, но интересы таких людей, как я. Мы объединились в общественную организацию, у нас был женский совет, нам помогали работать. Но я хочу сказать, общественные организации без хороших покровителей - это ничего не значит. Сейчас мы организовали общественный совет организации: это Детский всероссийский фонд, это наша общественная организация, это Союз тройняшек, это клуб "Под семейным зонтиком", в котором мы уже 16 лет на нулевом балансе работаем. Так что к нам приходят люди, и мы оказываем им помощь в получении жилья, мы требуем у губернатора. Если в семье критическое положение, выделяют деньги из губернаторского фонда. По программе "Молодая семья" добиваемся многого, больших успехов.

И ещё хочу сказать, это, конечно, благодаря моему депутату от "Справедливой России" Марине Ивановне Добровольской и благодаря Сергею Михайловичу Миронову. Когда он к нам приезжал, у нас состоялась встреча с нашими организациями многодетных, и он, вы знаете, вот этот вагон проблем как будто взял и столкнул. Мы написали проект закона, наша организация "О регулировании земельных отношений", это первый в стране закон был, где выделялись многодетным бесплатно земли под жильё. Это мы написали о субсидировании процентной ставки, у нас четверо и более детей в Красноярском крае, если берут на жильё, то государство погашает проценты. И третий закон мы написали о награде, значке материнской славы. Но, так как я все эти проекты как бы продвинула, сейчас оказалось, я не многодетная мать, так как дети мои выросли. А меня спрашивают всегда, моя очередь первая, потому что мы создали общественную организацию, когда у нас был проект губернатора Хлопонина. Мы думали, что это закон, но это оказался только проект 4D. Мы быстренько организовались, встретились, прочитали эту газету в библиотеке, так как мы имели клуб в библиотеке имени Горького и решили организовать общественную какую-нибудь группу. Программа называлась "Дети. Дом. Демография. Деревня". И мы поняли, что жить в ЖКХ в такой преступной организации... Как одна бабушка говорит: "Я пришла пожаловаться к вам на ЖКХ - жадных, коррумпированных хамов". И вот она показывает: «У меня 8 тысяч пенсия, я бывший директор школы, я не могу позволить себе купить корм для своего попугайчика». Вы знаете, мне её стало так жалко, вы знаете, вот мне не хватает, говорит, денег, я в ЖКХ плачу столько, столько-то денег. И вот они всё просят, да просят, всё им мало, да мало. Вы знаете, мне было так жалко этого человека, что мы действительно понимаем сейчас, что без поддержки той, которую нам оказывает партия очень сложно. Сейчас мы желаем включиться в работу такой, например, организации, как социал-демократическое движение женщин. Оно у нас сейчас только в зачаточной форме.

Поэтому я желаю, чтобы вы приехали к нам. Вы увидите очень огромный потенциал поддержки в регионах. Потому что скажу, не секрет, вы знаете, политическая активность людей - непростая вещь. У нас человек как парализованный, разум есть, хочется что-то делать, но ноги и руки не слушаются. Понимаете? И вот чтобы заработать, надо ехать в такие места, как Красноярск и дальше, в те города, которые действительно нуждаются в том централизованном направлении и поддержке. И если мы ничего не сделаем, я буду очень сожалеть о том, что я приехала, потому что это касается материальных затрат личных и моей подруги Ольги. Я должна сказать самое главное. Что говорить о семейной политике, если у нас нет статуса семьи? Что, у нас совместно проживающие родственники являются семьёй? Поэтому я очень хочу, чтобы у нас законодатели подумали об этом законе, чтобы у нас семья, мама, папа, дети или старые люди, пожилые люди, были защищены, они были с семьёй и совместно проживающие родственники - это были бы просто родственники. А статус семьи нам очень важен.

Тема выступления: "Политическое лидерство женщин как фактор формирования инновационной социальной политики в России".

Добрый день, дорогие друзья! Добрый день, уважаемые коллеги! В предыдущих крайне интересных и созидательных докладах был затронут ряд крайне важных проблем по обсуждаемой теме. Говорили про правовое обеспечение, про международный опыт, про инструменты и механизмы реализации социальной политики, про методы. А мне бы хотелось заострить внимание и сделать акцент на такой проблеме. А кто же всё-таки будет продвигать? Кто будет инициировать, кто будет лоббировать и кто в основном занимается в настоящий момент решением проблем социальной сферы. Новаторами, то есть теми, кто стремится внести какие-то новые идеи в область социальной сферы, и теми, кто реализует идеи эти сейчас, как правило, являются женщины и в нашей стране тем более. Здесь об этом не буду долго распространяться. Но так как в основном все важные идеи должны быть оформлены в определённые государственные решения, то, безусловно, необходимо, чтобы для эффекта социальной политики большее количество женщин было на тех постах, где принимаются государственные решения. Естественно, мне могут возразить, и я с этим соглашусь, то, что такая схема, такая параллель, женщина во власти, значит развитие социальной политики однозначно, это, в общем-то, быть не может. Существует как минимум две теории в области относительно женщин в политике. Согласно одной, в политике есть особый женский стиль, который характеризуется мягкостью, вниманием к социальным вопросам. Считается, что женский стиль более миролюбивый.

И есть вторая теория, которая говорит о том, что стиль в политике зависит не сколько от пола человека, сколько зависит от психологии и от внимательности каждого человека, и мужчины, и женщины к другим. Например, отдельные женщины-политики могут подтверждать обе теории. Например, Маргарет Тэтчер, самая известная женщина-политик ХХ века, проводила абсолютно мужскую линию. Она не то, что не защищала социальные права женщин, но проводила так называемую политику тэтчеризма в масштабном выступлении на права трудящихся. В частности, наверное, сразу всем вспоминается закрытие английских шахт. То, что её называли расхитительницей молока за то, что она отменила бесплатное молоко в школе. Сразу же вспоминается война на Фольклинских, Мальвинских островах. То есть миролюбия, в общем-то, и внимания к проблемам социальной сферы в её политике не было. С другой стороны, есть женщины-политики, например, бывший премьер-министр Норвегии- Брункланд, которая проводила социальную политику.

Но, с другой стороны, тут же могут мне возразить. То, что и любой бы мужчина на её месте делал бы то же самое, потому что это партия, социал-демократическая партия, прежде всего, и идеи социальные - это их идеи. Но, тем не менее, есть статистика, которую нельзя отрицать. И вот как раз вся мировая статика свидетельствует, что если в нижней палате парламента страны будет сконцентрировано 30-40 процентов женщин, то как раз вопросы социальной сферы, вопросы материнства, детства, здравоохранения и так далее, вопросы, которые традиционно считаются компетенцией женщин, они принимаются лучше.

Вопросы в тех странах, где женщин минимальное количество, буксуют. Так, например, по данным Межпарламентского союза, если говорить о России, в 2013 году в Совете Федерации Российской Федерации было 8 процентов женщин - 13, и 163 депутата в Госдуме. В настоящий момент 13,6 процента, 61 из 450 депутатов. Естественно, в общем-то, как можно лоббировать какие-то определённые проблемы, когда женщин такой минимум?

И если ещё о цифрах, то по вот этим цифрам Россия занимает в списке Межпарламентского союза из 142 стран 96-е место и делит его со Свазилендом, одной из стран юга Африки, то есть вот такое у нас лицо нашей страны со стороны женского представительства в парламенте.

Да, можно говорить о том, что женщины опять-таки в парламенте будут поддерживать интересы своей партии, но, чем их там будет больше, тем легче им будем консолидироваться при решении того или иного вопроса.

Опять-таки, какие аргументы можно ещё привести? Социальная сфера - это традиционно сфера женской ответственности именно в политике. Даже если мы возьмём в настоящий момент и посмотрим комитеты Государственной Думы, то, всё, что касается социальной сферы, как правило, там женщин больше и возглавляют их женщины.

Если мы посмотрим нашу исполнительную власть, то все эти министерства, которые ответственны за реализацию вопросов социальной сферы, там опять-таки женщин больше, но мужчины во главе. Тем не менее, вот это наша гендерная пирамида. Кстати, и Министры социального развития, как правило, в общем-то, это женщины.

Опять-таки россияне готовы видеть на постах, которые связаны с социальной сферой, именно женщин, то есть это опять-таки говорит о том, что россияне доверяют женщинам и стремятся, чтобы женщины, если уж они руководили страной, то они будут более миролюбивы и более ответственны при исполнении социальных вопросов.

Поэтому, приведу статистику, буквально, несколько цифр. По опросу ФОМа 13 июля 2011 года, на посту Министра культуры 64 процента россиян готовы видеть женщин, на посту Министра здравоохранения - 62, на посту Министра образования - 58, далее идёт резкое снижение, губернатор - 44, потом уже уходит, в общем-то, совсем вниз, если говорить о Президенте России, то всего 33 процента россиян доверили бы это женщинам, но, а все силовые структуры: ФСБ, Министр обороны, Министр внутренних дел, однозначно, в общем-то, уже женщинам здесь россияне отказывают.

Поэтому многие вопросы, о которых мы сегодня слышали, вопросы здравоохранения, вопросы материнства и детства, вопросы распределения, вопросы заработной платы, это те вопросы, которые традиционно считаются зоной женской ответственности и в пределах их социального женского опыта, они должны, таким образом, в общем-то, выноситься и реализовываться и в сфере политики.

То есть женщины привносят ещё и новый элемент в определённую политическую культуру, когда уходят от той формулы, что все деньги необходимо, в общем-то, делить на что-то более серьёзное, а социальная сфера считается менее серьёзной. То есть здесь тот самый подход, который озвучил в своё время Владимир Вольфович Жириновский, что женщин в политику нельзя пускать; они все деньги на медицину и здравоохранение спустят.

Так вот как раз медицина и здравоохранение - это то, что является у нас традиционно провальным, это то, что за женщины могут отвечать.

Более того, женщины-политики вдохновляют других женщин, и, в общем-то, вопросы опять-таки решаются скорее. И в условиях современной России проблема социальной сферы, и проблема политического представительства женщин остаётся крайне острой. И хочется сказать, что реализация интересов социальных и реализация интересов не просто женщин, потому что тоже не хочется, чтобы были параллели, что социальное - это женское. У нас в настоящий момент и мужчины, в общем-то, точно в такой же ситуации, нельзя сказать то, что в России очень богатые мужчины и вдруг все проблемы только на женщинах. Но, тем не менее, с этими проблемами сталкивается каждый россиянин, с проблемами социальной сферы, и решение их относится в настоящий момент к приоритетным вопросам государственной политики, которые только решаются с большой пробуксовкой.

Поэтому социальная сфера и политическое участие женщин, мне кажется, это те вопросы, которые необходимо лоббировать совместно. Спасибо большое.

Тема выступления: "Совершенствование обязательно социального страхования работающих матерей в период беременности, ухода за ребенком".

Уже сказали, что меня зовут Рима Шарифулина. Я как раз представитель того гражданского общества, о котором вы говорили, которое действительно выросло снизу. Нам уже тоже 10 лет. Как Александра Сергеевна (прим. Макарова Александра Сергеевна) говорила, мы занимаемся правозащитной деятельностью в области защиты социально-трудовых прав.

В последние несколько лет очень остро стоит вопрос о дискриминации женщин на рынке труда. И сегодня хочу вам представить нашу довольно серьезную компанию. Около 4 лет мы боремся за то, чтобы наше обязательное социальное страхование матерей в период беременности и ухода за ребенком до полутора лет, действительно стало обязательным. Потому что на сегодняшний день наметилась очень серьезная тенденция, когда это страхование перестало быть обязательным.

И посмотрите, каким образом мы начали свою работу в период кризиса. В нашей общественной приемной горячая линия просто обрушилась от звонков беременных женщин и женщин с маленькими детьми, уволенных, несмотря на совершенно императивный запрет увольнения беременных женщин, даже уголовная ответственность. Ну, мы все знаем, что когда наша страна представляет женский вопрос на международном уровне, то предметом гордости нашей страны является, что у нас такой замечательный отпуск по уходу за ребенком и у нас такие замечательные пособия. И не все страны могут этим похвастаться.

Но как соблюдается это право? Динамика обращений женщин, которым работодатели не выплатили пособие по беременности и родам, уволили во время беременности, а во время отпуска по уходу за ребенком неуклонно растет.

И вот мы как негосударственная общественная организация, помогали этим женщинам взыскивать пособие с работодателей. Вот видите, нам удалось небольшие суммы такие взыскать и помочь некоторым женщинам.

Вот посмотрите, какие у нас тенденции. Значит, в период нашей правозащитной деятельности мы активно сотрудничали с Комитетом по социальной политике, с прокуратурой, с инспекцией и так далее. И вот по всем показателям, мы обратили внимание этих государственных органов на эту проблему. Они тоже стали мониторить и по всем показателям в этом году неуклонно количество этих женщин растет.

Далее. Средняя продолжительность принудительного взыскания пособия с работодателя от шести месяцев до 12 месяцев. Сложная малоэффективная процедура взыскания пособия, то есть для того, чтобы взыскать это пособие беременная женщина или женщина с маленьким ребенком должна пройти просто круги ада: это поиск работодателя, который часто исчезает, это суды, это инспекция по труду, судебные приставы, прокуратура. И дальше вы можете оказаться с решением суда, которое не будет исполнено, потому что работодатель у нас часто имеет тенденцию увиливать от своей обязанности.

Затем вы понимаете, что у женщины нет ни ресурсов, представьте себе, вы беременная женщина и вдруг вы оказываетесь на улице, и вам нужно судиться с кем-то для того, чтобы получить. Собственно говоря, у нас на сегодняшний день небольшие пособия, на которые вы рассчитывали, рассчитывала вся ваша семья. А если еще вашего мужа уволили в этот период, конечно, это катастрофа.

Вот посмотрите сейчас несколько примеров. За несколько лет мы долго и упорно добивались в отношении многих женщин выплаты этих пособий. И вот такие примеры. Шабанова Екатерина обратилась к нам в 2010 году, и мы с ней вместе взыскивали пособие на третьего ребенка с работодателя четыре года. Дело дошло до обращения в Европейский Суд. И вот недавно она получила остаток. Ирина Румянцева четыре с половиной года. Тоже дело дошло до Европейского Суда.

Далее. Вот наша рекордсменка. В этом году после шести лет дело закончилось.

Посмотрите, какие у нас действия исполнительной власти в защиту женщин. Ни один работодатель не привлечён к уголовной ответственности, хотя уголовная ответственность у нас законодательно закреплена, и в связи с неисполнением решений суда тоже. То есть очень многие решения просто зависли. Приставы не могут найти, хотя рядом эти же люди открывают фирмы свои, собственно говоря, и спокойно работают.

Ни разу суд не признал нарушение социальных и трудовых прав беременных женщин и женщин с детьми дискриминацией, хотя в каждом решении суда мы как правозащитники требовали признания. Однако суд ссылался на то, что определение дискриминации (и это к нашим законодателям вопрос большой) не, собственно говоря... То определение, которое в Трудовом кодексе, не позволяет признать дискриминацию беременной женщины и взыскать какую-то компенсацию. Это к вопросу о том, что до сих пор у нас не принят закон о равных правах и возможностях мужчины и женщины, в котором как раз это определение дискриминации очень хорошо расписано и могло бы помочь, например, в суде.

Далее. Вы знаете, что прокуратура у нас может обратиться в суд в защиту, но здесь тоже, скорее, исключение. Поэтому беременные женщины часто лишены доступной квалифицированной юридической помощи.

Опять же обращение к представителям Государственной Думы. Вы знаете, что сначала все мы платим единый социальный налог в Фонд социального страхования. Затем наступает страховой случай, например, рождение ребёнка, появление новой жизни. И работодатель обязан (почему-то обязан) выплатить это страховое пособие нашим женщинам, а затем долго и нудно, и, может быть, иногда не очень успешно, изыскивать из Фонда социального страхования.

Таким образом, у нас получается... Какие недостатки? Работодатели безнаказанно увольняют женщин, чтобы не выплачивать пособия. Женщины зависят полностью от воли, финансовых возможностей и законопослушности работодателей. Женщин с детьми не берут на работу, потому что работодатель, собственно говоря, каким-то образом должен из своих средств изымать эти деньги, и для него это просто невыгодно. Беременные и матери малолетних детей - заложницы бизнеса.

Система несправедлива и для работодателей, потому что в этой цепочке социального страхования работодатель действительно совершенно не причём. И абсолютно понятно, почему он пытается любыми способами уйти от этой несвойственной ему обязанности.

Далее. Вот мы предлагаем уже четыре года изменить этот порядок, то есть... Как, например, в Швеции (вот сегодня говорили об опыте европейских стран) и в некоторых других странах: беременная женщина получает напрямую из Фонда социального страхования. То есть этот порядок мог бы, собственно говоря, уменьшить дискриминацию женщин на рынке труда и сделать так, чтобы женщины не стали заложницами злоупотреблений работодателей.

Далее. Вот мы предлагаем уже четыре года Государственной Думе изменить порядок выплаты пособий, установить прямые выплаты из Фонда социального страхования.

Далее. Что сделано? Сделана просто титаническая работа. Путём просто кооперирования и солидарности общественных организаций, в основном женских: "Петербургская эгида", Центр социально-трудовых прав, который здесь в лице Елены Герасимовой, консорциум женских неправительственных организаций "Женщины во власти"... Губернатор Валентина Ивановна Матвиенко тоже откликнулась на эту проблему. Элла Панфилова неоднократно инициировали различные слушания в Общественной палате, в Комитете по социальной политике, в федеральных органах, в Фонде социального страхования, и так далее, и так далее. В результате удалось за четыре года чуть-чуть...

Вот по поводу представительства женщин во власти сейчас говорили. Да? То есть мне кажется, что всё-таки эти две вещи связаны. Удалось немножко сдвинуть эту проблему. Федеральный закон о порядке выплаты пособий немного изменился. То есть можно теперь идти в Фонд социального страхования женщине беременной (если она не получила от работодателя) с решением суда о том, что работодатель прекратил свою деятельность. Замечательно! Но всё равно она должна судиться и очень долго.

Вот посмотрите, собственно говоря, кроме всех юридических, правозащитных механизмов, женщины неоднократно выходили на улицу: митинги, пикеты, демонстрации... Попытка обратить на себя внимание. Это по поводу отсутствия взаимодействия власти и гражданского общества, в том числе и женских общественных организаций.

И в Москве тоже такие пикеты. И только после вот этих акций, кстати говоря, Фонд социального страхования выходил на переговоры. И большим трудом удалось всё-таки через судебный прецедент вынудить или, скажем так, договориться с Фондом социального страхования, чтобы он всё-таки выплачивал эти пособия, если работодатель исчезает.

Наш прогноз: на наш взгляд, ситуация не будет улучшаться, потому что мы говорили о том, что социальные расходы у нас будут снижаться неуклонно. Здесь говорили о том, что представительство женщин в законодательных органах власти просто ничтожное, на мой взгляд. Оно не позволяет, например, продвинуть в течение четырех лет нам этот вопрос, решить эту проблему. И вот, если мы посмотрим максимальное пособие, которое женщина путем, например, через 6 лет, путем такой огромной борьбы должна получить, если у нее там зарплата, например, 45 тысяч рублей, хотя это нереально, она получит 16 тысяч.

Посмотрите, вот в этом году меня просто чрезвычайно, скажем так, взволновал такой факт. Наши депутаты возмутились, что у них зарплата маленькая и буквально через несколько месяцев им повысили зарплату. Мы возмущаемся четыре года, огромное количество женских организаций, огромное количество женщин во власти, на сегодняшний день закон невозможно изменить. Почему? - возникает вопрос. Хотелось бы, чтобы в дискуссии мне постарались ответить на этот вопрос.

И последнее. Я хочу всем напомнить, что в этом году исполняется 105 лет первому женскому Всероссийскому съезду, который был 105 лет назад в Санкт-Петербурге и 100 лет с момента празднования Международного женского дня именно в России, и поднималось 100 лет назад три вопроса.

Первое. Политические права женщин, требования к царскому правительству, которых тогда не было, сегодня тоже, я думаю, проблема эта стоит, только уже не пассивные права, а активные права.

Второе. Дороговизна жизни 100 лет назад.

И третье. Поддержка государством материнства.

Спасибо за внимание.

Вопрос поддержки социального предпринимательства для нас, наверное, какой-то осмысленный вид обрел, конкретную форму. В прошлом году начали реализовываться отдельные мероприятия в рамках программы поддержки малого и среднего предпринимательства. Это представлялись субсидии субъектам Российской Федерации и на создание групп центра дошкольного образования детей, центра поддержки социального предпринимательства, гранты социально незащищенным предпринимателям, но это в том числе матери с детьми, которые могли создавать, собственно, свой бизнес. Причем сумма гранта была порядка 600 тысяч рублей, для всех остальных - она порядка 300 тысяч рублей.

В прошлом году эти мероприятия реализовывались в шести субъектах Российской Федерации, в этом году, насколько я помню, чуть больше подалось регионов на реализацию этих мероприятий. Может быть, на первый взгляд, это не так много, но я помню, когда мы начинали реализовывать программы, это был 2005 год, и тогда с экранов не было таких больших призывов, что вот модернизация, инновация. У нас было мероприятие по созданию региональных венчурных фондов. И для нас это был такой, как лакмусовая бумажка, как маркер, как регионы относятся к такому мероприятию. И тоже там вначале было не такое большое количество.

В настоящее время всего их (прим. фондов) создано 21, и их число росло; там четыре, три, ежегодно создавались дополнительно. Поэтому я думаю, и в реализации поддержки социальных предпринимателей тоже будет расширяться.

И в принципе здесь единственное, что хотелось отметить, что это позиция субъекта Российской Федерации, то есть сам субъект должен для себя поставить это в приоритет и выделить определенные деньги на условиях софинансирования для реализации этого мероприятия.

Обсуждается вопрос также по принятию закона, который даст определение, что такое социальное предпринимательство. Мы принимаем в этом участие. Есть много вопросов, которые требуют дальнейшего обсуждениям, потому что те меры, которые предлагаются в настоящее время, они во многом дублируют существующие меры. И нужно понять необходимость, во-первых, отдельного федерального закона, во-вторых, дополнительного обсуждения с участием и федеральным министерств, заинтересованных в этом во всем. Но работа продолжается, вопрос поднят. И я думаю, в настоящий момент наша позиция о том, что нужно и можно вносить изменения в закон 209-ФЗ - это закон о малом бизнесе, и выделить в отдельную главу, собственно говоря, социальных предпринимателей, предусмотрев особые условия.

И последнее. Рима Садитовна говорила о, наверное, я их назову нерадивых предпринимателях, которые, собственно говоря, нарушают законодательство, не выплачивают. Есть такая проблема, нисколько и не защищаю. Но мне кажется, сам вопрос, он очень глобальный. Я бы не стал говорить однозначно, что вот малый бизнес - они плохие, а остальные хорошие. Просто вот у нас есть сейчас именно сектор малого бизнеса. В нем занято 17 миллионов. Как это уже давно говорят со всех экранов, но мы считали это ещё до этого, что нас 20 миллионов, это не формальный сектор. И когда мы смотрим на проблематику, почему, собственно говоря, люди не идут в формальный сектор, то предприниматели говорят о том, что они боятся, боятся вот этой ответственности. А люди, которые, собственно говоря, не идут на контракт, говорят о том, что мы, условно говоря, в конвертах получаем чуть больше. Поэтому надо искать какое-то решение, такое комплексное.

Спасибо.

Спасибо, уважаемые коллеги.

Я хотела бы продолжить несколько тем, которые уже сегодня были подняты, то, о чем Шарифулина Рима Садитовна говорила, эта проблема с положением женщин в трудовых отношениях вообще в социальной сфере.

Мы просто тоже довольно долгие годы этой темой занимаемся и темой социальных пособий мы вместе занимались. Вот просто несколько соображений, несколько размышлений, наблюдений.

Ну, во-первых, я бы хотела сказать, что эта проблема дискриминации женщин в трудовых отношениях, она не только по отношению к беременным женщинам проявляется. У нас действительно совершенно неравное положение женщин и при трудоустройстве на работу, и в вопросах продвижения по работе, повышения по карьерной лестнице. Эти вопросы вообще не регулируются законодательством. И в вопросах заработной платы у нас тоже, официальная статистика, что средняя заработная плата женщин там, составляет порядка 60 процентов от заработной платы мужчин. И учитывая, что всё равно вся социальная нагрузка и содержание семьи в наше время ложится в первую очередь на женщин, учитывая, что у нас очень много неполных семей и фактически действительно воспитание детей, все финансовые обязательства по уходу за детьми - это проблема женщин в первую очередь. Всё это, конечно, вместе приводит к очень большому комплексу обстоятельств, потому что у нас и эти проблемы в детской бедностью, с женской бедностью. Вот такая очень неблагоприятная, неблагополучная картина именно в семейной сфере, в женской, в детской сфере, несмотря на то, что говорят очень много о социальной политике, о демографии, о том, как нам нужны дети, как нам нужно вот такое позитивное в этом смысле развитие. При этом действительно реальных шагов, направленных на то, чтобы эту сферу поддерживать, очень мало. Вот я и сказала, дискриминация. Совершенно у нас не реализованы никакие нормы, кроме деклараций на уровне нескольких нормативных актов и Конституции о запрещении дискриминации, никаких норм, которые обеспечивали бы реализацию защиты от дискриминации, в том числе по гендерному признаку, в принципе нет, не существует в судебном порядке, этого невозможно добиться никакими способами. Очень глобальная проблема.

Значит, второе наблюдение, замечание по поводу истории о тех, кто будет защищать и лоббировать. Вот по поводу этих пособий, которыми мы совместно довольно большой коалицией занимались с тем, чтобы поменять системы выплаты пособий. В принципе сейчас идет переход на прямую выплату пособий. Сейчас есть восемь регионов пилотных, в которых проводится пилотный проект по переходу на прямую выплату пособий непосредственно из фонда социального страхования, минуя работодателей. Вот, буквально мы где-то недели полторы, две назад проводили слушания в Общественной палате по этому вопросу. И у нас представители Фонда социального страхования выступали, как раз на эту тему говорили. Вот смотрите, если планировалось, что переход везде в России будет осуществлен с 1 января 2014 года, то сейчас, даже уже никакие цифры не называются. Потому что оказалось, что все это идет медленно, тяжело, сложно, что, да, переход на прямые выплаты решает те проблемы, о которых мы говорили, но для того, чтобы его полностью осуществить, нужно модернизировать техническую сферу. А чтобы модернизировать техническую сферу, говорит Фонд социального страхования, нужны вложения, нужны средства. А этих средств сейчас нет. Поэтому когда мы будем переходить на прямую выплату пособия, мы не знаем. Да, то есть, смотрите, это вопрос денег. И я думаю, не очень-то больших денег, это компьютерная модернизация отделения Фонда социального страхования. Но из-за того, что у ФСС этих денег нет, значит, у нас эти проблемы подвисают и остаются.

Еще один маленький комментарий попутно. Пока эти все проблемы, о которых Рима рассказывала, были, мы их тут вот тоже параллельно в Москве с Фондом социального страхования решали. И я просто хочу показать очень маленькую иллюстрацию. Действительно, огромное количество женщин и здесь, в Москве тоже не получали пособий, были все эти истории, действительно были тупиковые судебные механизмы. Значит, для того, чтобы достучаться до ФСС, пришлось в целом ряде городов и в Москве, в Санкт-Петербурге, в других городах проводить пикеты и работы на улице, грубо говоря. По итогам этой многолетней (там, порядка трех, четырех лет) работы, мы дошли до того, что мы сейчас с Фондом социального страхования отлично договариваемся. Когда видим какую-то проблему, просто уже в Общественной палате за "круглым столом" говорим, такая-то проблема, Фонд социального страхования с готовностью говорит о том, что да, мы будем ее решать.

Но вот еще раз, принципиальный момент. Это, знаете, такие очень технические вещи. Технические вещи таким способом можно решать. Сейчас мы внесем какое-нибудь изменение в закон технического характера, которые не связаны с решением финансового вопроса. Да, это можно решить. А вот вопросы, которые касаются опять же вложения денег, изменение системы, политические решения, они, даже таким способом не решатся никогда, это вопрос действительно политического представительства, которого нет.

И, извините, я очень хочу ответить по поводу замечательного выступления Светланы Алексеевны по вопросу Фонда обязательного медицинского страхования, ситуация в сфере медицинского страхования. Вы знаете, я тоже мама, у меня тоже трое маленьких детей, я вам могу сказать, что вы знаете, что вы говорите, мне кажется, мы с вами в разных просто мирах живем. Я вообще не понимаю, откуда все эти вещи, про которые вы говорите, про то, что что-то становится лучше, про диспансеризацию и так далее.

Я живу на границе Москвы и Московской области. У нас, по крайней мере, в том регионе, где я живу, это Химки, катастрофическая совершенно ситуация с поликлиниками, с детскими поликлиниками, с доступом к врачам и так далее. Поэтому для меня всё, что я читаю и слышу в последнее время, это совершенно катастрофа, сокращение расходов на медицину, сужение перечня услуг. Поэтому вот всё, что вы рассказываете, у меня вызывает глубоко изумление, потому что действительно, понимаете, ощущение, что мы на разных планетах существуем по поводу медицины, по поводу образования и так далее. Спасибо за внимание.

Самая острая критика и самая эмоциональная была в адрес системы социального страхования, поэтому я просто постараюсь очень быстро ответить, за четыре минуты.

Точечно поднятая проблема, связанная с переходом на прямые выплаты, зачётный принцип и порождает вот те коллизии, которые возникали с невыплатами от работодателей, потому что до сих пор по всей стране действует механизм, что все выплаты получают в той же кассе, где и человек работает. Если работодатель исчезает, то возникают сложности и проблемы. Да, фонд, соответственно, теперь может делать выплаты, но поскольку фонд - страховая организация, и он должен иметь некие основания, что женщина была застрахована, и это должно быть юридически подтверждено, и, собственно говоря, должно быть решение суда, что работодатель исчез, то есть некому платить, тогда фонд платит. У нас же итоги, потом бюджет смотрят, как мы его расходуем. А бюджет формируется не из государственных трансфертов. Это внебюджетный фонд, это деньги работодателя, это страховые взносы.

Вот вы сказали, что в Общественной палате, там сказали, что мы не сможем быстро перейти на новую систему, но в этом есть своя правда. Вы понимаете, если много лет вся страна работала на зачётном принципе, и теперь одномоментно перейти, что все выплаты будут делаться в отделениях Фонда социального страхования, а это создание операционной сферы, это быстро не делается. Конечно же, мы смотрели этот вопрос. Если переходить на традиционные технологии, то есть это операционисты, это компьютеры, это люди новые, это новые места, куда могут придти люди и получить свои выплаты - это огромные деньги. И поэтому, конечно, мы делаем упор на то, что переход на прямые выплаты должен сопровождаться информатизацией процесса. Это все процессы взаимоотношений между всеми участниками: работодатель, Пенсионный фонд, лечебное учреждение, Фонд социального страхования и сам социальный клиент, то есть застрахованный, должны обмениваться всей информацией в электронном виде, чтобы издержки, которые возникают с традиционными технологиями, не возникали. Это правда.

Теперь, что касается, вот там сказали пикеты, чтобы договориться с Фондом социального страхования. Не знаю, в 2013 году были пикеты? Не было уже. Это хорошо.

Сразу хочу сказать, что Фонд социального страхования открыт для любых проблемных вопросов. Я могу сказать, что, наверное, по тематике технических средств реабилитации с инвалидами мы даже создали отдельный экспертный совет, куда вошли представители Государственной Думы и Совета Федерации. Мы теперь с общественными организациями инвалидов обсуждаем всю проблематику, она тоже очень чувствительная, связанная с услугами социального страхования. Поэтому, если есть накопившиеся вопросы к фонду, к тому, как он работает, качественно ли он работает, какие ошибки, какие проблемы, если есть невнимательность в региональных отделениях и филиалах, вы, пожалуйста, их сформулируйте нам и давайте встретимся и точно найдём какой-то механизм.

Я, единственное, вот здесь обратил внимание, что помимо того, что есть некоторые проблемы, связанные с взысканием этих выплат, они требуют дополнительных усилий беременной женщины или женщины уже с ребёнком, хождение по судам и прочее. Ну, вот тут, наверное, всё-таки про возможности: фонд не может влиять на суды и прочее. Но как здесь вам помочь? Ну, давайте тоже как-то вместе думать, потому что, наверное, проблема, связанная с таким комфортом социальным, информационным и организационным вокруг беременной женщины или женщины с ребёнком, это очень важная тема, просто не всё измеряется деньгами.

И последний момент, что касается самих сумм выплат. Была критика в связи с тем, что они маленькие. Но здесь, к сожалению, вряд ли мы что-то сможем быстро сделать, потому что все формулы, по которым начисляют социальные выплаты, зависят сами знаете от чего: от трудового стажа, от заработной платы.

Тема выступления: "Основные направления деятельности по поддержке материнства и детства" (комментирует выступление предыдущих спикеров).

Я попросила 30 секунд, коллеги. Мне, конечно, хотелось бы, чтобы не так, я пришла, сказала и ушла. Чтобы была обратная связь. Во-первых, я сказала о том, что 20 лет у нас, в общем-то, система здравоохранения разваливалась и мы далеки от мысли так же, как и вы, что за два года можно в здравоохранении сделать максимально много.

Глава государства на Госсовете сказал, что сейчас довольны медициной только 35 процентов населения. Мы это знаем. Но я в своём выступлении говорила, по какому направлению мы идём. Я не говорила, что везде всё великолепно. Я говорила о тех направлениях, которые сейчас. Вы реплику сказали, а мой ответ не хотите выслушать. Поэтому ещё раз говорю. Я говорила о направлениях, в которых идёт Министерство здравоохранения, а не в том, что всё у нас прекрасно и это чудесно. Мы с вами два года назад, всего три года назад... Сейчас любой врач скажет. Были полосные операции. Сейчас лапароскопия. Мы же не мечтали даже об этом. Поэтому природа человека такова, что мы быстро привыкаем и забываем, что у нас за спиной-то было. Давайте оглянемся. Спасибо большое.

Участники "круглого стола"! Я вот посмотрел, из записавшихся я здесь, в общем-то, смотрю, один региональный депутат и руководитель фракции "Справедливая Россия ". Хочется раскрыть буквально несколько моментов по, скажем так, вопросам социальной защиты, которые рассматриваются на "круглом столе". Это молодая семья в сельской местности. У нас аспект очень серьёзный. Почему? Потому что наша область особенная. Нет такого субъекта Российской Федерации, где бы на такой площади 124 тысячи квадратных километров при такой малой плотности проживало 42 процента сельского населения. Поэтому у нас 1707 населённых пунктов сельских, скажем так, и проблема как раз молодой семьи здесь разных направлений рассматривается в нашей фракции, и мы неоднократно ставили вопрос о том, как помочь молодой семье. Почему? Потому что сегодня фактически у нас идёт свёртывание всех сельских поселений. Сегодня на территории Амурской области губернатором Бергом и его правительством проводится политика по закрытию всех практически малокомплектных основных школ на территории области.

Надо сказать, что у нас 46 процентов учатся в малокомплектных школах. Из 800 сельских школ 361 - это малокомплектные. Что делают молодые семьи? Естественно, они вынуждены заниматься. Уходить на внутреннюю миграцию, переселяться в более крупные сёла.

Вторая проблема, которая касается молодой семьи - это закрытие уже 102 населённых пунктов, ФАПов, или отсутствие вообще как таковых фельдшеров на территории. Мало того, даже в населённых пунктах с численностью (это я говорю для представителя Фонда обязательного медицинского страхования), даже с численностью от 700 до 1500 человек у нас закрываются ФАПы. Закрываются все участковые больницы. Если в Российской Федерации было 400 участковых больниц на 1 января, то у нас 78. Какое отношение. То есть создавалась медицина именно с точки зрения, чтобы была своевременность, доступность. Всё свёртывается, закрывается.

Очень коротко в дополнение моей коллеге из ФОМСа. Мы понимаем, что правительство и здравоохранение в целом мы не можем сейчас вытянуть здравоохранение на более ли менее приличный уровень, особенно когда речь идёт о первичном звене. Но что мы для этого сейчас делаем? Буквально несколько месяцев назад у нас появился новый заместитель министра Краевой Сергей Александрович, который возглавил новое направление для министерства в целом, это государственно - частное партнёрство. И то, что мы сейчас начали изучать опыт тех регионов, где что-то делается хорошо, в частности в Питере есть предприниматель Адыбов, который работает, создал медицинскую организацию, это множество фельдшерских пунктов в дачных районах, и работают только по ценам медицинского страхования. Во всех пунктах у него все услуги оказываются только бесплатно. Вот такой опыт мы изучаем и будем его распространять и попытаемся что-то сделать. За короткий срок сделать, понятное дело, тяжело что-то.

И второй момент, на котором я хотел бы остановиться. Это в целом проблема семьи, как сказал мой коллега, не всё сводится к финансам, к сожалению. Ведь мы учились, некоторые в то время, когда нас в школе учили, что семья - это ячейка общества, это была государственная политика. Сейчас с уходом той идеологии, в которой на самом деле не всё было плохо, место вой этой идеи "Семья - ячейка общества" заняла жёсткая пропаганда индивидуализма через рекламы, через фильмы, пришедшие к нам.

И вот задача глобальная, которую надо решать всем нам, не только опираясь на какие-то финансовые средства. Многие из нас преподают, и задача молодому поколению внушать вот эту старую идею, что семья - это ячейка общества. Спасибо.

Я на самом деле здесь больше, наверное, как слушатель. Те пожелания, которые сейчас были высказаны предыдущим коллегой, я поддерживаю. Более того, я только год как руководитель такого крупного московского учреждения, могу сказать, что у меня 56 сотрудников, четверо из них находятся в декретном отпуске. Что касается отношения мужского и женского, так сказать, коллектива, у меня 90 процентов - это девушки. Поэтому мы начинали, я просто смотрел заставки о некой дискриминации, ещё что-то. Могу сказать, в наших структурах, в Департаменте культуры города Москвы, наоборот, приветствуют как раз женщин в нашей отрасли. Поэтому я, позвольте, буду просто продолжать слушать.

Спасибо огромное. Вы знаете, у меня буквально два вопроса к Светлане Александровне.

Светлана Александровна сегодня действительно как-то нас вогнала в состояние, когда мы находимся в раздумьях. В одной стране мы проживаем или нет, меня как теоретика здорового образа жизни интересует буквально два вопроса, и, возможно, вы сможете на них ответить.

То, что наша страна пытается сейчас, по крайней мере (я говорю об институте здравоохранения), пытается перейти на профилактическую модель, это очень хорошо. Конечно, к модели Семашко вряд ли мы вернёмся, то, что была в Советском Союзе, но надеяться на то, что мы будем предотвращать заболевания, и само население будет активно участвовать - надежды эти, конечно, не теряем.

У меня вот какой вопрос. Зачем надо было закрывать действительно то, о чём сегодня уже говорили - уничтожать фельдшерско-акушерские пункты в сельских пунктах, чтобы их сейчас опять открывать. Это, во-первых.

И, во-вторых, скажите, пожалуйста, вот попытались найти один из механизмов формирования здорового образа жизни в рамках института здравоохранения и создали центры здоровья, о которых наверняка большинство здесь не знают. А я как опять же теоретик уже три года мониторю, по крайней мере, деятельность центров здоровья Москвы. Так вот у меня вопрос: зачем тратить такие колоссальные деньги на то, что практически не работает, совершенно не работает? И какое количество денег Фонд обязательного медицинского страхования в конечном итоге перечислил таким малоэффективным центрам здоровья.

Спасибо огромное.

Корчевская С.А.: Спасибо за вопрос.

Вы, наверное, улыбнётесь, но я вам не отвечу. Почему? Когда-то много лет назад так делалось. Моя задача была донести информацию, что делается в федеральном центре, но маленькая ремарка. Когда говорят: страхование автомобиля, любой обладатель автомобиля скажет фирму, которая находится, какой пакет. У нас, к сожалению, информационная сопровождающая любой реформы, она на низком уровне.

Мы говорим о том, что у нас полис обязательного медицинского страхования. Я сейчас представляю страхование. Это чек на услугу. Если вам что-то не нравится, если вы считаете, что где-то нарушены ваши права, то адвокатам вашим, официально вашим законным адвокатом является страховая медицинская организация. Кто-нибудь из вас когда-нибудь позвонил ей и сказал: нарушены мои права, сделано не так? Вы скажите, что нет. Единичные какие-то случаи. Если они есть, то для этого существуют территориальные фонды обязательного медицинского страхования, федеральный фонд. Я готова всем вам отдать свой личный телефон, чтобы вы мне сказали о том, где нарушены ваши права. Поэтому, безусловно, если где-то что-то как-то не работает здравоохранение - это же не значит, что это вся система. Мы с вами далеки от мысли, что у нас нет хороших врачей, что у нас ушло милосердие. Но ещё раз говорю: за два года такую систему, которая разрушена, очень трудно вернуть. Но мы же к этому идём.


( 3 Голосов ) 

Голосование месяца

Укажите главные ресурсы, привлечение которых помогают лидерам и представителям общественных объединений достигать целей по защите прав женщин